О классовой борьбе в вузе

Пряхин М.Н.,
кандидат философских наук, доцент кафедры массовых коммуникаций РУДН

Главная причина упадка российского образования, несомненно – уничтожение промышленности и сельского хозяйства, для обслуживания которых и работала советская школа. Катастрофа в базисе привела к общему поражению культуры.

В данной статье автор хотел бы обратить внимание на дополнительный ускоряющий умственную деградацию общества фактор – введение платного образования.

По мнению автора, превращение системы Просвещения в капиталистическое предприятие, принципиально несовместимо с целевыми задачами любого общества. Оно раскалывает общество, затрудняет процесс передачи знаний (вертикальное общение) и отнимает у народа жизненные силы.

Школа для своих и школа для чужих

Понятие «платное образование» содержит в себе внутреннее противоречие. Изначально институт образования служит воспроизводству поколений путём передачи знаний и навыков и умений в целях сохранения рода, его продолжения и развития. Процесс осуществляется в системе типа «учитель-ученик». Изначально это отношения между старшими и младшими (деды – внуки, родители — дети), когда передаётся опыт между своими людьми. Если учительница относится к своим ученикам как заботливая мать, а учитель, как строгий, но справедливый отец, то это воспринимаются как норма во всяком здоровом обществе. На этом стоит идея школы, которая роднит её с идеей семьи.

На поздних этапах развития общества обучение становится услугой, которую можно оказать за деньги чужому человеку. Тогда отношения между учителем и учеником приобретают новое качество: «продавец – покупатель», что несовместимо с идеей школы вообще.

Впервые в европейской истории платное образование возникло в пятом веке до Рождества Христова в Древней Греции, где бродячие учителя красноречия — софисты — стали брать деньги за обучение. Сократ называл их «торговцами знаниями», «охотниками за богатыми юношами». Они вызывали у аристократии чувство брезгливости, а само слово софист получило ироническое наполнение на все времена. Деятельность софистов была направлена на нравственное разложение греческого общества, в чём их до сих пор и обвиняют. Введение платы за образование – признак упадка культуры. И платное образование нигде не рассматривается как нормальное и желательное явление (за исключением, пожалуй, Англии и Японии).

Человечество имеет дело с двумя системами образования, точнее сказать, с двумя идеями образования. Назову их условно – «восточного типа», в которой Учитель как отец родной; и «западного типа», где он всего лишь наёмник.

Россия была на протяжении веков страной, где принята идея восточного типа с патриархальными взаимоотношениями между учителем и учениками. И это определяет внутреннюю силу российского образования, её лучшие традиции – любовь и требовательность к ученику, ответственность учителя, почтение к учительскому званию и понимание ценности (а не цены) настоящего знания. Через школу государство вербует новых граждан, делает их причастными к государственному строительству, формирует устремления молодёжи и их желание общественного служения.

Платная школа – частное предприятие, которое волей-неволей воспитывает стремление к свободе, которое на самом деле является формированием личности с частными эгоистическими устремлениями. А с другой стороны платность сама по себе несёт дух саморазрушения школы, о чём и хотелось бы поговорить поподробнее. В нашей высшей школе, которую насильно заставляют перейти на платную основу, мы обнаруживаем как следствие этого самое настоящее классовое расслоение со всеми вытекающими последствиями, ведущими к её деградации.

Академические классы

В высшей российской школе можно с большой очевидностью выделить 4 класса (в социологическом смысле этого слова): Администрация, Преподаватели, Студенты и Люмпены. Они различаются, во-первых, по их отношению к учебному процессу (то есть участвуют или не участвуют в нём) и, во-вторых, по своему участию в его материальном обеспечении (оплачивают его или получают зарплату). Рассмотрим эти академические классы, их интересы и взаимодействие.

Администрация

Администрация управляет учебным процессом, но не участвует в нём, и получает зарплату из средств, выделяемых студентами.

В новых условиях она, в конечном счете, всё измеряет размером прибыли. Её коммерческий интерес с одной стороны — максимальное увеличение студентов, (источника дохода), с другой — уменьшение преподавателей (статьи расходов).

Раньше во главе вузов становились авторитетные учёные, которые были свободны от погони за контрактными студентами, но искали талантливых молодых людей и возглавляли научные школы. Сейчас администрация пополняется людьми, всё слабее связанными с собственно наукой и преподаванием. По общему мнению, создаётся замкнутая каста вузовских управленцев (менеджеров), которые рассматривают вуз как свой бизнес, а преподавателей как наёмный персонал.

Преподаватели

Преподаватели являются непосредственными участниками учебного процесса и получают зарплату. Они объективно заинтересованы в сокращении числа студентов в расчёте на одного преподавателя. Что касается субъективного интереса, то нормальный преподаватель стремится сделать свой предмет востребованным, увлекательным и понятным. Он сотрудничает со студентами, увлекая их своей наукой, воспитывая учеников и последователей, путём ужесточения правил набора и контроля успеваемости, отсеивания нерадивых и неспособных учеников.

Когда зарплата ставится в прямую зависимость от числа студентов, это входит в противоречие с самим преподавательским призванием. Погоня за деньгами может сделать из него бизнесмена, который думает о своих прибылях. Тот, кто занят наукой и преподаванием по-настоящему, не может рассчитывать на высокое материальное положение. Из этого правила есть исключения, но они не отменяют самого правила.

Студенты

Студент непосредственно участвует в учебном процессе и платит за это. Объективно студент заинтересован в увеличении преподавательского корпуса (это даёт дополнительные возможности живого общения и разнообразных знаний) и сокращении численности своих рядов или, по меньшей мере, сокращении числа студентов на одного преподавателя.

Настоящий студент понимает ценность живого общения и тех тонкостей, которые невозможно передать иным путём, кроме доверительного сотрудничества с наставником.

Платное образование для многих является тяжким бременем и вынуждает искать заработка, что, естественно, не помогает учёбе.

Люмпен-студенчество

Люмпен-студент фактически не участвует в учебном процессе, но оплачивает его. Люмпен есть деклассированный элемент общества. По отношению к академической среде этот термин не применяется, но он точно определяет сущность группы, о которой пойдёт речь. Это балласт, который присутствует в любом вузе: случайные, неспособные или не желающие учиться. Говорят, что университету, как кораблю, для финансовой остойчивости нужно иметь в трюме достаточно люмпен-балласта. Но надо прибавить, что, если балласта чересчур много, корабль может утонуть.

В советское время процент люмпенов был незначителен или практически отсутствовал благодаря усилиям Администрации и Преподавателей. Но когда за всё стали платить, люмпен-студенчество начало бурный рост и теперь приобретает всё большее влияние. В коммерческие вузы с 90-х годов начинается приём кого угодно (даже явно слабоумных) при условии внесения своевременной оплаты.

Особую категорию составляют иностранные студенты с низким уровнем развития, не способные в принципе освоить русский язык. В последнее время стало заметно стремление руководства к переориентации российского образования на внешний рынок, в вузах растёт число программ преподавания на английском (чтобы не нужно было учить «этот трудный русский язык»). Это сулит приток валюты, но вряд ли способствует качественному росту образования.

Люмпен-студенчество стремится получить не знания, а диплом. Для этой публики требовательный квалифицированный Преподаватель является заклятым врагом. Поэтому интерес Люмпена в том, чтобы Преподавателей было поменьше, а студентов побольше (легче затеряться в толпе, как-нибудь отсидеться).

О взаимодействии академических классов

Мы видим, что эти четыре класса объединяются в две группы с противоположными интересами.

Классовая борьба в ВУЗе

 

Видно, что класс №1 (Администрация) и №4 (Люмпен-студенты) имеют одинаковое отношение к учебному процессу и общие интересы, которые противоположны интересам классов №2 (Преподаватели) и №3 (Студенты).

Администрация в союзе с Люмпенами фактически становятся господствующим союзом и действуют против Преподавателей и Студентов.

Если экстраполировать материальные цели господствующего союза, то это – полное устранение Преподавателей и Студентов из вуза или их номинальное существование. К сожалению, достижение подобной цели не является чем-то невозможным. Страна, где всё образование является платным и высокодоходным бизнесом – Англия, — продемонстрировала миру, что так называемые «фабрики дипломов», являются наиболее эффективными в финансовом отношении образовательными учреждениями. Вот живой пример.

В 2008 году, по сообщению лондонской газеты Таймс, полицией был проверен Манчестерский колледж профессиональных исследований (Manchester College of Professional Studies). В нём, как оказалось, три маленьких учебных класса, три преподавателя и …1797 учащихся! Один подобный колледж имел 150 официальных студентов и 1178 неофициальных. Ещё 1575 получили приглашения, из них 906 человек – пакистанцы. Зачисление в такой подпольный колледж и диплом стоят около 1000 фунтов стерлингов. Мошенники открывают собственные университеты и за 2500 фунтов выдают все нужные документы, позволяющие жить в стране. Журналисты выявили 11 колледжей, появившихся за последние годы и имеющих тесные связи друг с другом. Все они контролируются тремя пакистанцами, которые в своё время сами прибыли в Англию по студенческим визам… Поэтому были ужесточены правила въезда иностранных учащихся. В 10 раз меньше стало учебных заведений, которым выданы разрешения на обучение иностранцев: было 15 тысяч, осталось полторы тысячи. [1]

Интересы Преподавателей и Студентов объективно направлены против Администрации и Люмпенов. Это означает, что Преподаватели и Студенты стремятся к академической свободе, как она изначально понимается – свобода исследования и высказывания, высокое качество учебного процесса. Но они не располагают сколько-нибудь действенными рычагами влияния. Авторитет и влияние преподавателей, которые являются всего лишь наёмными работниками по контракту, в условиях падения авторитета науки падает постоянно.

Борьба под видом оптимизации

Администрация платного вуза неизбежно впадает в зависимость от люмпен-студенчества, стараясь преумножить число контрактных студентов. Это происходит, в частности, путём фальсификации оценок и подавления преподавателей. В любом конфликте между Преподавателем и Люмпеном, Администрация твёрдо стоит на стороне студента. Логика классовой солидарности: студент приносит деньги, а преподаватель требует зарплаты.

Люмпен прекрасно понимает это и всячески укрепляет союз с Администрацией путём дарения подарков, оказания услуг. На Преподавателя Люмпен также постоянно пытается надавить, проявляя чудеса ловкости, изобретательности и наглости, доводя иногда дело до прямых угроз и применения насилия (случаи известны, хотя и не многочисленны).

В последнее время можно говорить об обострении классовой борьбы в наших вузах, которая ведётся под лозунгом оптимизации учебного процесса. Совершенно ясно уже всем, что за этим новомодным словом никак не стоит цель улучшения образования. Объявлено небывалое по масштабам увольнение преподавателей. Борьба ведётся методично и безжалостно. Тон задаёт сам министр, который открыто называет преподавателей неудачниками.

Люмпен-студенчество становится мощным орудием борьбы с преподавателями. Идёт прямое натравливание студентов на преподавателей, когда создаются так называемые студенческие комиссии по качеству обучения. Администрация поощряет доносительство, развешивая объявления с адресом электронной почты, по которому можно отослать свой анонимный донос. На занятия приходит без предупреждения комиссия из Администрации и в присутствии Преподавателя студентам задаёт вопрос, нет ли каких претензий по качеству преподавания! Обычным правилом становится так называемый мониторинг: старосте группы выдаётся анкета, в которую он, семнадцатилетний первокурсник, должен внести следующие сведения: не опаздывает ли профессор на занятия, не ведёт ли посторонних разговоров, не пользуется ли сотовым телефоном и т.п. Террор, направленный против Учителя, убивает и Ученика.

Отчуждение Преподавателя от Студента

Логика классовой борьбы заставляет Администрацию всё больше отдалять преподавателей от студентов. Оптимизация ведёт дело к тому, чтобы как можно меньшим числом Преподавателей, оказывать образовательные услуги как можно большему числу студентов [2] .

Эта цель обеспечивается, в частности, компьютеризацией учебного процесса.

Помню, как с радостью ухватились в 90-е годы за так называемое «дистантное образование», получившее распространение в некоторых странах Европы и в США. На самом деле это образование вспомогательного характера, при котором живое общение полностью устранятся. Студент учится сам, а сдаёт экзамены с помощью компьютера, выполняя, в основном, тесты. В России с нашими учебными традициями дистантное образование не получило широкого распространения.

Наблюдается стремление постепенно минимизировать живое общение, заменяя его опосредованным – с применением технических средств. На это указывают, например, существенное сокращение лекций (не более 40% от времени, отведённого на изучение дисциплин; чисто лекционных курсов практически не остаётся), требование к преподавателю представлять материал в виде мультимедийных презентаций, размещённых на сайте университета, отказ от устных экзаменов и замена их компьютерным тестированием и т.п. Профессор разрабатывает УМК (учебно-методические комплексы) по своим предметам, публикует их на сайте вуза, проводит он-лайн консультации. В пределе может быть создана автоматизированная система, при которой живой носитель знания и опыта, будет заменён менеджером по обслуживанию этой системы, некоторым приложением к учебному курсу.

Из высшей школы изгоняется живой Дух и насаждается господство мёртвой Буквы.
Никаких иллюзий!

1. Платное образование разделяет школу на антагонистические классы, изгоняя из неё дух сотрудничества.

2. Диктат платёжеспособных учеников приводит к снижению уровня требований к знаниям, развалу учебной дисциплины и деградации преподавателей.

3. Учёба перестаёт быть общественным долгом для молодого человека и настраивает его на удовлетворение только личных интересов.

4. Платное образование противоречит одной из основных естественных задач общества – воспроизводству и развитию поколений и ведёт общество к распаду.

Литература

[1] См. Ещё о британском образовательном стандарте // Alma Mater, 2010, № 11. См. также:

Terror suspect was enrolled at college shut down by Home Office. By Nick Allen and Nigel Bunyan // The Telegraph, 14 Apr 2009 (http://www.telegraph.co.uk/news/uknews/law-and-order/5153500/Terror-suspect-was-enrolled-at-college-shut-down-by-Home-Office.html).

[2] Свою борьбу против преподавателей министр Ливанов объясняет тем, что их число превышает «нормативное» на 30%, а в некоторых вузах даже на 50%. Но по сообщению деловой газеты «Взгляд», таких официальных нормативов вообще не существует даже в самом Министерстве образования, куда газета обратилась за разъяснением. Так что заявления об избытке преподавателей остаются изобретением самого министра. – см. Бударагин М. Норматив, которого нет // Взгляд, 14 мая 2013 г. (http://www.vz.ru/society/2013/5/14/632252.print.html). Газета сообщает, что традиционно с советских времён считается, что нормой является следующая схема: один преподаватель на 12 студентов. Нигде подобное соотношение не задокументировано, но именно оно чаще всего используется руководством вузов. Такое соотношение можно назвать «евангельской пропорцией»: Христос имел первоначально именно 12 апостолов, что не может рассматриваться как случайность. (Число 12 символизирует полноту и совершенство, законченность. Модель, основанная на двенадцати, является важнейшей, так как приравнивается к кругу и, следователь но, к идее всеобщности.) Так что намерения Д.Ливанова упразднить традиции комплектования русской высшей школы приобретают при ближайшем рассмотрении мистический оттенок.